Туризм Беларуси

В 1287 году, когда монголы вошли в Польшу, псковские писцы внесли в Академический список название Кобрин. Небольшой городок на берегу реки Мухавец позже стал столицей Кобринского княжества, а еще позже – второй родиной полководца Суворова. Исторической близостью с прославленным полководцем Кобрин гордится до сих пор. Из восьми чудес города три восходят к имени и прошлому Александра Васильевича. При этом о Грибоедове, который имел честь проходить службу в Кобрине, таблички и большинство рекламных проспектов скоромно умалчивают. Зато о Суворове напоминает городской парк, музейная усадебка и памятник с пушками и литыми ядрами, которые время от времени норовят растащить местные гуляки.

В современной истории Кобрин не жаловали ни особым вниманием, ни бюджетными вливаниями на ремонт и реконструкцию. На штукаVeni турку и краску в советские времена Кобрин тратил сущие гроши. Последнюю глобальную «подтяжку» город сделал на собственное 700-летие. С тех пор на латание крыш и водопроводных труб выделялись копейки, а горожане махнули рукой на облезлые фасады и серые клумбы. Шанс на второе рождение у города появился в ярком свете государственной программы по проведению праздника Дожинки. В списке на получение праздничных средств город оказался на почетном 13 месте.

Готовиться к Дожинкам-2009 кобринские власти начали заранее, еще до того, как в Орше убрали пшеничные венки и скатали алые дорожки. Поговаривают, что пристрелочные работы велись на свой страх и риск под угрозой дисквалификации за фальстарт. Впрочем, все обошлось, и после указа главы государства в город потекли бюджетные ассигнования. Праздничный лоск обойдется в 500 миллиардов рублей. Изначально планировалось довольствоваться и тремя сотнями миллиардов, но праздник, как известно, требует размаха. Государственные деньги ровным слоем лягут на дома, подъезды и водопроводные трубы. Последние дали течь еще в прошлой пятилетке, и их замена ознаменовала народное ликование. Городские власти поговаривают, что по масштабам реконструкции Кобрин не уступит Орше, которая в честь Дожинок реконструировала мосты, площади и спальные районы. Главной праздничной достопримечательностью обещает стать современное здание Беларусбанка и ледовый дворец. Приятный бонус – а-ля столичная подсветка зданий и стеклопакеты на окнах квартир. В ожидании халявного ремонта обитатели двухсот «плановых» домов затаили дыхание и зажали кошельки.

Работы по благоустройству Кобрина уже приобрели черты массированной бомбежки. По улицам короткими перебежками снуют пешеходы, а гражданский транспорт лавирует среди тяжелой строительной техники. Теоретически основные работы завершатся в сентябре, аккурат к началу грибного сезона.

Голод – лучшее лекарство

На глухой окраине Кобрина среди полуразрушенных теплиц прописалось фермерское хозяйство «Владлен-агро», бизнес-опору для которого составляют хилые грибные шляпки. Его хозяин – Владимир Давыдович, в прошлом грузоперевозчик, а ныне успешный бизнесмен и авторитетный горожанин.

Небольшое здание с грибными камерами стоит на отшибе колхозных гектаров, купленных «Владлен-агро» несколько лет назад на аукционе. Владимир и рад бы освоить их полностью, но для этого нужны средства. Поэтому развивается грибной бизнес медленно, с рентабельностью в 30 процентов. На государственном уровне кобринскую грибницу предпочитают не замечать. Дескать, Беларуси нужна свекла и картошка, а грибы и прочие кулинарные изыски проще купить за валюту.

Впрочем, фермер в скромной «суворовской» одежде грибные места в экономике знает и уверяет, что грибоводческая ниша Беларуси пока не занята. Более того, в ближайшие лет десять конкуренции в ней быть не может. Во всей Синеокой грибы выращивает всего-то человек семь, а их суммарный урожай не превышает 60-80 тонн шампиньонов в месяц. Для сравнения, ежемесячно только из соседней Польши ввозится 150 тысяч тонн.

Сегодня у «Владлен-агро» пока только четыре камеры – большие комнаты со стеллажами, на которых каждые две недели прорастают белые шляпки. Владимир мечтает о шести, а лучше – семи камерах и ежедневном сборе урожая.

Хотя даже при наличии большего количества помещений гарантировать урожайность никто не возьмется. «Грибы – капризная субстанция, то пить хотят, то воздуха больше. У них нет ни праздников, ни выходных, отключить, как станок, их нельзя. При малейшем нарушении технологии и условий жизни грибница может заболеть, и тогда ее придется менять, урожая не будет», – рассказывает фермер. К слову, одна грибница стоит 10 миллионов белорусских рублей.

Растут грибы на стерилизованном компосте, дышат фильтрованным воздухом и пьют чистую воду. Словом, родное производство от западного отличается мало. Разве что Китай предлагает перенять опыт бурного грибного роста. Поговаривают, что скоро грибница из Поднебесной дотянется до Беларуси. Кобринский фермер к китайской грибной экспансии относится скептически. Дескать, китайский опыт зиждется на человеческих экскрементах, из-за чего в грибах проявляется неожиданная горчинка.

Насытить шампиньонами белорусский рынок немногочисленная рота микофилов пока не в состоянии. Друг с другом они еще не конкурируют, их главный противник – польский производитель, которому утекают деньги потребителей. Кстати, за белый гриб белорусы переплачивают порядка 5-7 тысяч за килограмм. Отпускная цена на кобринских складах редко превышает 4-5 тысяч за кило. Посредники и жадные супермаркеты просят за камерный гриб от 9 до 15 тысяч рублей. Благо польские поставщики позволяют жонглировать ценниками и выдавать одного производителя за другого.

«Если бы были повышены ввозные пошлины, как сейчас это сделали с пошлинами на капусту, мы бы смогли развиваться и удовлетворять внутренний рынок», – отмечает Владимир Давыдович. Конкуренцию шампиньонам составляют и лесные грибы, культура потребления которых уходит корнями в лесное славянское прошлое.

Камерные грибы, судя по статистике продаж, все больше едят в больших городах. На периферии шампиньоны сродни деликатесу. Впрочем, уверен Владимир, времена и вкусы меняются. После аварии на ЧАЭС шампиньон существенно расширил свой столовый ареал обитания. Гриб варят, жарят и кладут сырым на бутерброд. Свою продукцию кобринский предприниматель маринует пока силами дружественного консервного завода. В стеклянных банках с неказистой этикеткой забугорный гриб смотрится дико и неестественно. Но дизайн – дело техники. Предприниматель мечтает когда-нибудь открыть свой собственный цех по переработке. Для этого нужно всего ничего – один миллион долларов. Но взять его пока негде. Встревоженные кризисом банки дерут с грибников три шкуры, а местные власти обещают помочь, когда придет время. Впрочем, грибники оптимизма не теряют и помимо грибов увлечены малинником и строительством новых камер. Аналогичную суворовскую тактику практикуют и заводчики белорусских страусов.

Кто удивил, тот победил

Главная туристическая Мекка Кобринского района – деревня Козище. За новыми домиками и псевдогородскими улочками располагается самая тихая белорусская ферма по разведению крупнопернатого скота – страусов. Вместо привычных коровников – высокие загоны и просторные купола-«квартиры». Роль белорусских доярок исполняют редкие заводчики, в чьи обязанности входит кормление и сбор яиц.

Птицы-великаны высотой до двух с половиной метров и весом до полутора центнеров ведут на ферме беззаботное существование. Думать о завтрашнем дне страусам не позволяет маленький мозг весом в 40 граммов и ограниченная память. Фермеры шутят, что страус зла не помнит, а записать не может.

Гордая африканская птица прижилась в Беларуси давно и надолго. Суровые зимы тучные тушки переносят спокойно, отогреваясь в просторных квартирах. Правда, радоваться первому снегу страусам не позволяют. Как и коровы, на льду страусы рискуют подвернуть ноги и тем самым лишить фермеров яйца, мяса и перьев. В белорусской пищевой цепочке страусы находятся в роли хронического аутсайдера. Из толстого, но глупого тела фермеры делают мясные вырезки, фарш и заготовки для сумочек и ювелирных мастерских. Работники фермы честно признаются, что страус – птица безотходная. Тот, кто не может нести яйца, идет на колбасу и лечебный жир. Жестоко, но справедливо. Внушительные яйца трудоспособное население фермы несет каждые три дня. В пику классической кудахтающей промышленности одно яйцо страуса заменяет решетку отборного куриного яйца. Правда, за содержимое придется побороться болгаркой или строительным перфоратором. В силу тучности родителей яйцо отличается крепкой скорлупой и выдерживает 60-80 килограммов живого веса.

Страусы – это не только ценное перо, но и диетическое мясо с однопроцентным содержанием жира и самым низким уровнем холестерина. Кроме того, птица иммунна к птичьему гриппу и коровьему бешенству. Фермеры мечтают, что когда-нибудь толстоногая птица вытеснит из белорусских коровников своих рогатых конкурентов. Благо на вкус мясо страуса ничем не уступает говядине. Правда, в сыром виде смотрится не так привлекательно.

Разведением черных страусов на 60 гектарах деревни Козище уже шесть лет занимается белорусскопольское общество с ограниченной ответственностью «ПМ и Компания». Птичий потенциал хозяйства – 850 африканских иммигрантов. Но пока ферма вышла лишь на 350 голов. Появление фермы спровоцировало в Беларуси страусиную экспансию. Экзотическая птица была замечена на дачах и в частных хозяйствах. Впрочем, козищенские бизнесмены считают себя первопроходцами и крупнейшими держателями страусиного поголовья на постсоветском пространстве.

Задумывалась ферма как высокодоходное производство. По крайней мере, пользы от африканского страуса больше, чем от белорусской свиньи. Помимо мяса, перьев и яиц страусы генерируют постоянных поток туристов. Посмотреть на заморских тварей съезжаются со всех уголков Беларуси. Интерес настолько велик, что на территории фермы среди флюидов страусиного амбре появился гостиничный фургончик.

В козищенских загонах страус ведет себя мирно, хотя время от времени проявляет интерес к рабочим, принимая их за соперников или брачных партнеров. В свою очередь люди стараются не волновать птицу и избегать смертельных тычков бройлерных ножек. От туристов страусы голову не прячут. Они общительны и любопытны и с удовольствием щиплют руки, а самцы на всякий случай заигрывают или пугают искусным танцем.

В перспективе страусы могут развлекать туристов совместными забегами или цирковыми номерами. Но честные забеги и кульбиты могут пошатнуть основы мясного и яичного производства. Администрация фермы надеется, что белорусы таки распробуют импортного зверя и страусиный бизнес выйдет на новый уровень.

Нет ничего страшнее отчаянных

Кобринское благополучие держится больше на частных плечах. Забота государства о регионе сводится к классическим схемам, а размеры народного счастья зависят от бюджетных вливаний. С другой стороны, критикуемые Суворовым методы воспитания прусской армии региону не подходят. Вопреки желаниям властей залетные инвесторы не хотят работать из-под палки и мостить улицы по указке. Бизнес, как и везде, хочет свободы и внимания к мелочам. Впрочем, даже в отчаянном положении бизнесмены мечтают о спокойной работе, без вмешательства и суворовских планов. Солдат не разбойник, уверяют предприниматели и искренне верят, что их интересы когда-нибудь станут интересами всего государства или хотя бы района.