Дальше в Зону – ближе к небу…
Белорусский «Чернобыль» начинается картонными знаками «Радиация», «растущими» прямо у входа в лесную кущу. У колышков – подснежники, жухлая иглица и мертвые птицы, за знаком – 5-6 Ки. Таких мест на Гомельщине осталось немного. По крайней мере, так говорят чиновники и специалисты Минздрава. Дескать, еще несколько лет назад область «фонила» прилично, а затем прошло, и жители лишились льгот и привилегий. Последние черные пятна – на совести у местных радиологов, грибников и охотников.  Опасный лес не пугает, а манит. Манит зверьем и ягодой, которая оставалась нетронутой долгие годы. Когда страх перед радиацией стал отпускать, местные сунулись в лес: кто по грибы, кто по ягоды. Дозиметры кричали, а ведра с малиной и толстоногими боровиками оборачивались вареньем и уксусной завязью. В Ельском и Лельчицком районах радиация почти всегда означала льготы и осторожные публикации в газетах. На размеренный образ жизни в «зоне» она не повлияла, а лишь ускорила строительство новых домов и оснащение клиник современным оборудованием.
«Пустышка»
Ельск – типичный уездный город, в котором до сих пор ждут столичного ревизора. Из достопримечательностей – городская площадь, церковь да мебельная фабрика. Последняя давно и серьезно поддерживает все ветви белорусской власти. Причем как в прямом, так и переносном смысле. В пику пинским конкурентам ельские мебельщики славятся добротными стульями из цельной древесины, а на их опорах и обивках восседают государственные мужи, судьи и знатные иностранцы. Не так давно своим умением ельские мастера угодили и церкви. Роскошный деревянный трон с вензелями и резьбой поддержал веру московского патриархата. Секрет ельского стула совпадает с главными канонами любой власти. Стул, говорят фабриканты, не должен раскачиваться, а ноги сидящего обязаны чувствовать «почву». Этим нехитрым правилам соответствует вся мебель в выставочном зале фабрики, будь то судейские стулья в синем бархате или массивные тронные изыски.  Рабочий день на фабрике начинается в 7:45 и заканчивается поздним вечером. Снимая халаты, рабочие идут к проходной через пропахшие клеем и деревом цеха. В проходах – пирамиды каркасов, за поворотом – сушилка и склад готовых изделий. Среди «груза на отправку» стулья для Администрации Президента и важных министерств. Строгие подлокотники и выпуклый бархат стоят недешево.  Мебельных дел мастера работают в надежде на новые заказы и обновление производства. Мол, пинские мебельщики уже поставили производство на новый технический уровень, а до Ельска современные станки если и дошли, то не в «желаемом объеме». Впрочем, задел на будущее есть, и даже в кризис мастера не унывают. Обещают за купцов магарыч, а за гостей – Божью милость.
Каждый за себя, один бог за всех
Если невтерпеж, то поискать небесной милости можно под сенью Троицкой церкви. На страже икон и паперти стоят прихожане. Фотографировать и молиться без дозвола настоятеля журналистам не разрешают. В Ельске к писакам относятся с опаской. Административный «заповедник» неоднократно подвергался набегам со стороны пишущей и проверяющей братии. Осторожничают в Ельске до сих пор, просят, коли чего не так, не писать, не смотреть и не ездить. Все должно быть правильно, уверены в ельской администрации. Того же мнения придерживается и православная вера. В отдельно взятой церкви критики не ждут и дозволяют любоваться старинными иконами под обещание быть честными и добрыми.  Быть честным несложно. Единственная церковная достопримечательность не сможет дать фору другим приходам. В массивных иконах и затененных залах есть своя изюминка, но праведного восторга она не вызывает. Впрочем, во всех справочниках Троицкая церковь Ельска проходит как уникальный архитектурный памятник и кладезь самобытной культуры. Наверняка ощутить и прикоснуться к ней дано далеко не всем. Мирские и понятные утехи обещает единственный кинотеатр с советским названием «Дружба». В репертуаре – «Любовь-морковь 2», киновидеодискотека по субботам и воскресеньям, видеопрокат, бильярд и компьютерный клуб. Неподалеку расцвело кафе «Белкоопсоюза» – «Пралеска». Рядом с ним местные безработные сшибают с приезжих тысячу, а рабочие лениво разгребают горы строительного мусора.  В светлое будущее жители Ельска не верят. Говорят, что оно не для всех, а исключительно для каждого. Радиация породила социальные мутации и артефакты. Кто-то успел, построился, посадил дерево и даже вырастил сына. Кто-то потерял все и встречает утро на ступеньках магазина Ельского райпо. Отмена льгот и вовсе подкосила веру в завтра и заставляет молодых покидать насиженные гнезда. В Ельске, как и везде, каждый сам за себя… |
