Для
тех, кто не бывал в Непале, специально процитирую одного местного паренька: «Непал
– на самом деле большая страна, только очень смятая». Действительно, до 80% территории
Непала занято самыми высокими горами в мире, и если долго бродить по ним, то можно
чрезвычайно увлечься и очень легко забыть о том, что внизу. Но и внизу есть на что
посмотреть!
Первый раз я приехал в Непал 12 лет назад. Тут еще вовсю ощущалось
скромное обаяние феодализма, царила буквально абсолютная монархия во главе с добрым
королем, и за месяц я не встретил ни одного русского. Это, конечно, не значит, что
их, то есть нас, тут не было вовсе, но когда несколько дней назад в респектабельном
столичном пригороде я увидел на заборе надпись «Зенит – чемпион!», то понял, что
даже в этом гималайском царстве-государстве
время не стоит на месте.
Если вы прилетите в Непал на самолете, то окажетесь прямо в Катманду
– другого международного аэропорта в стране просто нет. При наличии действительного
паспорта любой страны, фотографии и 30-ти долларов вам за десять минут поставят
визу сроком на два месяца. По земле, из Китая и Индии, процедура въезда такая же.
В столице
есть громадный отель «Хайят», и можно поселиться прямо в нем. Место известно тем,
что в нем часто останавливаются всякие знаменитости вроде рок– и кинозвезд, моделей
и собкоров крупных телеканалов. Я читал интервью с Кейтом Ричардсом из «Роллинг
Стоунз», где он так упомянул лабиринты этого отеля (цитирую по памяти): «Спал я
тут с одной теткой, потом пригляделся – а это вовсе не она. Ошибся дверью в гостинице.
Бывают же ошибки в жизни. Но ведь
никто не жаловался!». Номера там не дешевые, и вы, скорее всего, туда просто не
поедете. Поэтому для вас существуют три другие возможности – Фрик Стрит, Тамель
и район ступы Боднатх.
Тут, конечно, и дым пожиже, и труба пониже, чем в «Хайяте», но
стоит ли ехать в Непал, если в той же Москве вы можете пожить в точно таком же отеле
за точно такие же немножко бешеные деньги?
Итак, Фрик Стрит – это именно то место, где в 60-х годах прошлого
века селились хиппи. Там и сегодня можно встретить людей, одетых так, что они выглядят
иностранцами во всех странах мира – во что-то условно этническое, цветастое и расклешенное.
Они, как правило, дружелюбны и улыбчивы, любят порассуждать о старых добрых временах.
Говорить с ними бывает любопытно, единственное неудобство – от постоянного употребления
гашиша эти люди к концу фразы часто забывают ее начало, поэтому нить разговора иногда
теряется. Зато, если
все же удается что-то понять, их рассказы звучат как рассказы очевидцев трехсотлетия
дома Романовых. Если интересуетесь, то вам прямо сюда и надо: улица находится в
центре города, ночь в местном гестхаузе обойдется доллара в два-три.
В районе
Тамель в основном селятся туристы и альпинисты. Здесь много отелей и ресторанов,
«заточенных» под западных людей, есть небольшие супермаркеты, где можно купить привычные
для нас продукты, сигареты и алкоголь. По вечерам в кафе непальские группы играют
каверы западных шлягеров (в основном это музыка моей противоречивой юности, что-то
вроде Deep Purple и The Doors). Вход везде бесплатный, внутри достаточно заказать
что-нибудь поесть или бутылку пива. Также можно посмотреть местный стриптиз. Сразу
скажу, что к концу представления непальская девушка остается в шортиках и майке
– ничего по-настоящему экзотического вы там не увидите, но за зрителями наблюдать
интересно.
И в Тамеле,
и на Фрик Стрит к вам будут подходить неопрятные люди с лицами, отмеченными большим
стажем саморазрушения, и предлагать купить «марихуана, гаш-ш-ш-ш энд мэджик машрумс».
Последнее – это банальные поганки, после приема которых вы будете сутки в «отрубоне»,
и еще неизвестно, каким из этого трипа вернетесь. Внешность дилеров говорит сама
за себя, и без всякой просветительской работы ясно, что покупать и употреблять их
товар не стоит. Но если вы из «любителей», то найти их и «подружиться» труда не
составит.
Возле ступы Боднатх селятся в основном те, кто ищет Освобождения
и Просветления. Тут же находятся монастыри многих известных тибетских лам и клиники
тибетской медицины. Последних с каждым годом становится все больше – как и западных
туристов, которые хотят поправить в них свое здоровье. То есть спрос и тут рождает
предложение, и на эти предложения наши тела благодарно откликаются новыми болячками.
Лично я три раза в жизни по разным поводам обращался к тибетской медицине – всегда
безрезультатно. Но знаю
немало людей, которым она реально помогла. Так что если на вас уже махнули рукой
отечественные доктора, можно попробовать подлечиться тут. Стоит это, кстати, вполне
по-божески.
А вот из
последних медицинских новостей: тут же, недалеко от ступы, в одной тибетской клинике
в последнее время стали предлагать «золотой эликсир», состав которого малопонятен,
но который, по словам докторов, способен продлевать жизнь человека чуть ли не вдвое.
Это уже, сами понимаете, за совсем другие деньги – ведь подольше прожить хотят все,
и больные, и здоровые (хотя лишь немногие ясно представляют себе, зачем им это нужно).
И тут, я думаю, будет уместным рассказать одну небольшую и поучительную историю.
При Сталине, если помните, был такой академик Александр Александрович
Богомолец. Среди всего прочего – автор теории долголетия, в которой утверждал, что
человек может жить лет эдак до ста пятидесяти. Советская власть в лице лично товарища Сталина
внимательно следила за его работой, отметила Госпремией в 1941 году и званием Герой
Социалистического Труда в 1944. А в 1946 году академик просто взял и умер, прожив,
в общем-то, относительно немного – шестьдесят пять лет. Когда Сталин узнал об этом,
то только и произнес: «Вот мерзавец, всех обманул!».
Всех европейцев (к которым тут относятся также американцы, австралийцы
и даже японцы), живущих возле ступы Боднатх, условно можно разделить на две группы.
Первые – это вполне адекватные люди, которые по утрам ходят к своему ламе, слушают
лекции и учатся медитации, а вечерами сидят в кафе с ноутбуками на коленях. В промежутке
между этими занятиями они преподают в какойнибудь школе или на курсах, к примеру,
английского языка, чтобы иметь возможность без проблем продлевать непальскую визу.
Они вполне толково могут разъяснить вам какие-то местные вопросы, но обычно немножко
себе на уме.
Другие же – это слегка космического вида персонажи, которые ходят
ко всем ламам без разбора, посещают все лекции подряд, нигде не работают и ясно
объяснить ничего не могут. Многие из них, по их же словам, находятся на «прямой
связи с пространством» и «постоянно подключены к информационному полю Земли». Я
– человек прозаический, и до меня не всегда доходит смысл таких поэтических метафор,
а также то, где все эти «космонавты» берут деньги. Ведь многие из них живут тут
буквально годами! Вот недавно, например, в туристическом магазине я познакомился
с группой русских, которые закупали снаряжение на несколько тысяч долларов, – они
рассказали, что собираются в трек вокруг Анапурны «для тренировки», а затем едут
в Тибет «проверять Мулдашева» и смотреться в «зеркало мира».
Впрочем, все эти люди чаще всего неагрессивны, тихи и ненавязчивы,
и жить возле ступы достаточно приятно.
Среди многочисленных плюсов у жизни в Катманду есть серьезный минус.
Если вам, к примеру, захочется спеть песню «Я другой такой страны не знаю, где так
вольно дышит человек!», то спеть-то вы ее, конечно, сможете, но все это будет здесь
неправдой. Практически постоянно над городом висит облако смога, и на улицах часто
можно встретить людей с хирургическими масками на лицах. Честно говоря, я как уроженец «солнечного» Петербурга больших неудобств не испытываю,
но людям, прибывшим из сибирской или австралийской глубинки, первое время дышать
приходится буквально через раз. У многих обостряются респираторные заболевания,
и даже существует такой специфический местный диагноз – «кашель Катманду». Но вы
уже знаете, где искать местных докторов – они вам выпишут что-нибудь на основе ферментированного
кала грифа с бирюзой, толченной тибетской девственницей в полнолуние, – и это быстро
поставит вас на ноги.
Помните, что сказал Поль Валери по поводу своего – да и нашего с вами
– существования? Напомню – он сказал: «Иногда я мыслю, следовательно, иногда я существую».
Я не знаю, был ли Поль Валери в Непале, но он очень точно описал состояние, которое
можно испытать наутро после приема местных алкогольных напитков, – особенно выражением
«иногда я существую». Крепкий алкоголь – а слабый в Непале практически не производится
– носит знакомые нам названия: водка, джин, виски – и свободно продается в магазинах.
Но на этом его сходство с напитками человеческой цивилизации и заканчивается: после
приема двух-трех рюмок сразу, без стадии опьянения, наступает адское похмелье, бессмысленное
и беспощадное. Впрочем, местный ром «Кукури» неплох: если пить его с горячим и сладким
чаем, то это помогает с комфортом пережить прохладные зимние вечера.
В последние
годы в Непале появилось много импортных спиртных напитков. Из знакомых всем можно
встретить «Столичную» водку, «Советское шампанское» и портвейны крымского завода
«Массандра». Столовое французское вино стоит 5-6 долларов за бутылку, а на распродажах
в специальных алкогольных магазинах долларов за 10 можно купить что-нибудь австралийское
конца прошлого века – уценено оно будет только из-за того, что это последние бутылки
в партии или у них повреждена этикетка.
Одно время я пытался вникнуть в политическую жизнь страны: читал
в кафе газеты, смотрел телевизор, разговаривал с местными – но так до конца ничего
и не понял. Тут несколько лет назад в связи с гибелью короля была темная и трагическая
история, многим напомнившая шекспировский сюжет, – знаю-знаю, все читали про Ричарда
Третьего, поэтому не стану утомлять вас подробностями. После этого страна оказалась
чуть ли не на пороге гражданской войны и безвластия.
На треках маоисты под дулами автоматов собирали с туристов «добровольные» пожертвования
(если быть вежливым и торговаться, то можно было сойтись на двадцати долларах),
обстреливали блокпосты и автобусы, а в Катманду правительство систематически вводило
комендантский час (кажется, с 9 вечера до 5 утра). Интересно, кстати, что европейцев
это ограничение не касалось – только местных, – и два года назад я любил гулять
ночью по городу: Катманду был почти совершенно пуст и от этого еще более сказочен.
Сейчас все как-то утряслось, должность короля весной упразднили
(но никого не расстреляли), выбрали президента. Однако на улицах иногда встречаются
колонны рассерженных молодых людей, крепко сжимающих в руках красные флаги. «Здравствуй, племя молодое,
незнакомое!» – проносится у меня в голове. И хочется крикнуть: «Верной дорогой идете, товарищи…».
Да только вот я забыл – восклицательный или вопросительный знак в конце этого предложения.
Когда я в очередной раз возвращаюсь отсюда на Родину, то, подождав,
пока я закончу отъедаться салатом «Оливье» и селедкой «под шубой» с буханочкой
«Бородинского», мои товарищи задают мне один и тот же вопрос: «Ну вот, Рома, скажи
честно, было у тебя что-то с непальскими девушками или нет?». Мужская доблесть не
позволяет мне рубануть с плеча позорную правду-матку, и я, пряча глаза, отвечаю
что-то в том плане, что если скажу «нет», то мне не поверят, а если скажу «да»,
то это будет вроде как хвастовство. Но вам отвечу как на духу: не было ничего и
никогда! Конечно, там это гораздо проще устроить, чем, скажем, в Индии или Бангладеш,
но все же культурные, этнические и языковые барьеры преодолеть достаточно сложно
(если, конечно, не покупать любовь за деньги). Тем более, вокруг много соотечественниц
и просто западных туристок, которые находятся в том же положении, что и вы, и с
которыми договориться куда легче.
Но вот иногда смотришь на местных девушек – а среди них попадаются
просто красавицы – и думаешь: «А может жениться тут, поселиться в домике с плоской
крышей, выписать из России собрание сочинений Достоевского, внимательно перечесть
его и попытаться, наконец, ответить на «вечные вопросы русских мальчиков»: кто мы
такие? зачем мы тут? куда идем? А ответив (или не ответив), выпить вечерком стаканчик
массандровского марочного, лечь на плоской крыше лицом вверх, обнять любимую жену
и смотреть на звезды». ET CETERA
|
